Илья Кирюхин Искушение книга 3

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Илья Кирюхин Искушение книга 3. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Учебники».

Илья Кирюхин Искушение книга 3.rar
Закачек 1754
Средняя скорость 8337 Kb/s
Скачать

Название книги

Искушение. Книга 1. Перстень Змеи

Кирюхин Илья

17:40. 7 мая 1913 года. Москва. Мясницкая улица.

Сегодня, Кирилл Гаврилович Ильин, старший телеграфист телеграфного департамента Московского почтамта, был отпущен начальством на час раньше. Начальник департамента, сам, будучи примерным семьянином и отцом четверых детей весьма поощрял в своих подчиненных стремление к семейному очагу и рассудительности. А в этот день, в семье Кирилла Гавриловича собирались отмечать именины старшего сына Ильиных — Валентина.

Кирилл Гаврилович вышел из нового здания почтамта на Мясницкую. Несмотря на то, что день клонился к вечеру, майская Москва купалась в лучах все еще яркого весеннего солнца, по пронзительно синему небу бежали облака, отражаясь в лужах. Недавняя гроза очистила воздух и «помыла» мостовую. Пропитанный влагой прохладный ветер был наполнен ароматами свежей листвы и черемухи, распустившейся на бульваре. В сторону Лубянки с криками «Поберегись!» в радужном ореоле брызг полетела пара пролеток с подвыпившими купцами. «Только бы новую форму не забрызгали, басурманы», — подумал старший телеграфист, едва отскочив в арку ближайшей подворотни.

Праздничное убранство города придавало особую приподнятость сегодняшнему дню. Российская империя вступила в юбилейный год. Трехсотлетие царствующего дома страна ожидала давно и к празднованиям готовились по всей стране. В Первопрестольной к торжествам готовились особо. В прошлом месяце торжественно заложили памятный обелиск в память 300-летия царствования дома Романовых, состоялся крестный ход на Красной площади. В митрополичьих покоях в Кремле открылась «Романовская выставка», посвящённая московскому периоду царствования Романовых, а к концу мая в Москву все с нетерпением ожидали приезда императорского поезда. Большинство торговых людей и домовладельцев не поскупились на убранство домов и витрин.

Дома были украшены российскими бело-сине-красными триколорами, в витринах магазинов и модных салонов были выставлены украшенные цветами, пестрыми лентами в красивых рамах портреты Его и Ея Императорских величеств, наследника и цесаревен.

Вернувшись из подворотни на Мясницкую, Кирилл Гаврилович хотел было направиться к дому, но вспомнил о поручении супруги, вздохнул и направился в обратную сторону. Утром Софьюшка просила его лично прикупить плиточного чая, пару фунтов фруктового сахара, марципановых и миндальных пирожных детям — Валентину и Любочке. Остальные продукты к праздничному столу должна была закупить кухарка еще утром. Самой Софье Ивановне муж строго-настрого запретил далеко отходить от дома, так как в ближайшее время ей предстояло разрешиться третьим ребенком, и дальше их, по-московски уютного заросшего кустами сирени и черемухи двора, она не выходила.

В Чайный дом Кирилл Гаврилович решил зайти на обратном пути. С начала надо было прикупить сладостей. Сам он был невероятный сладкоежка и всегда с нетерпением ждал окончания поста и прихода Пасхи.

По случаю праздника приказчик завязал бело-сине-красной лентой коробку с пирожными, а от себя послал имениннику ярко-красного сахарного петушка и фунтик фундука в сахаре. Выйдя из кондитерской Кирилл Гаврилович не удержался и, засунув пару орешков за щеку, отправился за чаем.

Ветер стих, и майское солнце нежно согревало спину. Мясницкая была непривычно для этого времени, пустынна. Брусчатка сверкала на солнце, будто мостовая была вымощена не камнем, а полированными слитками какого-то благородного металла. Ничто не мешало старшему телеграфисту наслаждаться прогулкой по весенней нарядной Москве.

— Гаспадина, гаспадина! — китаец, уличный торговец мелким товаром с лотком на ремне будто из воздуха материализовался перед Ильиным, перегородив дорогу старшему телеграфисту. Одет торговец был живописно: черный шелковый халат, расшитый золотыми и красными драконами, из-под золотистой с красной оторочкой шапочки свисала огромная, в пару аршин, черная, как смоль коса. Лицо закрывала сверкающая лаком маска невообразимой раскраски — желтые, синие, красные полосы делали едва заметными отверстия для глаз и рта. Одним словом — ряженый. «Вот шельмы, приказчики у Перлова, до чего додумались! Настоящие китайцы торгуют в Первопрестольной чаем!»

— Гаспадина! Купи маево сая, только что из Китая пиривез, не прагадаесь! — сюсюкающий голос китайца выражал слащавую умильность, — луцсий сай в Маскаве, самий вкусьний, самий крепький. Хазяика давольная будит-ся! Купи чая, не прагадаесь! — опять повторил торговец.

Среди коробок и баночек с чаем выделялась красивая плитка чая, обрамленная резной деревянной рамкой. На темной поверхности прессованного чая рельефно выделялась оригинальный выпуклый оттиск. Он представлял собой круг, в котором были расположены изображения тигра, дракона, какой-то птицы и еще двух неопределенных существ.

«Интересная вещица, — подумал Кирилл Гаврилович, — чай выпьем, а рамочка останется, глядишь, фотографию какую-нибудь вставим и на комод в гостиной». В семье Ильиных, семейных фотографических портретов было пока немного.

Родители Кирилла Гавриловича денег на фотографическое баловство не имели — отец его, родившийся в семье крепостных, берег каждую копейку только с одной целью — дать сыну образование. Мечта его осуществилась — сын выучился на телеграфиста, прошел японскую войну и, вот теперь, стал старшим телеграфистом в Московском почтамте, квартировал в Уланском переулке и достойно содержал семью. В гостиной Ильинской квартиры на красивом, красного дерева комоде, который был покрыт кружевной салфеткой, красовался групповой фотографический портрет семьи и портреты сына и дочери.

— Таки белес, гаспадина, али не белес? — суетился перед Ильиным китаец.

— Да беру-беру, — «сломался» Ильин. Цена оказалась на удивление небольшой, и Ильин приобрел еще баночку с листовым чаем и пакетик с завернутым в синюю с золотом бумагу фунтом обычного плиточного.

Подумав, Кирилл Гаврилович, решил красивую вещицу пока припрятать и подарить жене на Троицу.

— Слушай, ходя, может у тебя какая-никакая коробка есть упаковать плитку?

— Аа… Хосесь хазяюське падаросек карасивый сиделать? Ай, харасо! Ай, маладесь! Все у меня есть, все найдем!

Китаец быстро-быстро закивал, скинул с плеч, болтавшийся за его спиной ящик, и быстро покопавшись в нем, достал из него пеструю фанерную коробочку с изображением желтого дракона на крышке. Неожиданно у него в руках появился листок золотистой бумаги. Он бережно завернул в нее плитку чая и уложил сверток в коробочку.

Кирилл Гаврилович только ахнул — такая получилась красота!

Торговец склонился над своим ящиком, складывая коробочки и кульки с чаем. Извивающаяся длинная черно-лаковая косица китайца неожиданно вызвала у Кирилла Гавриловича неодолимое шкодливое желание дернуть за нее, чтобы проверить — настоящая она или нет. Рука старшего телеграфиста уже потянулась к голове китайца, когда торговец резко распрямился и на чистейшем русском языке заявил: «А, как насчет расплатиться, милостивый государь?» — рот Кирилла Гавриловича от неожиданности открылся и так, с открытым ртом и выпученными глазами, господин Ильин стал расплачиваться. Через мгновение, взяв себя в руки, он поспешил домой. Мысль о возможном конфузе и неожиданном преображении лоточника заставила его оглянуться. Лже-китаец непонятным образом исчез, а в сумраке ближайшей подворотни ему почудился растворяющийся в воздухе белесый призрак. Согретая майским солнцем Мясницкая вновь была пустынна.

Восстание титана (рассказ)

Рассказ — финалист лит. конкурса Этногенез-2012 (ноябрь-декабрь)

Свой уход она почувствовала уже днем. Жизнь уходит, забирая с собой последние силы, оставляя только воспоминания. Перед глазами плывут залы Эрмитажа, узкие улочки послевоенного Таллинна. Закрашенный купол Исаакия в блокадном Ленинграде сменяется сверкающим шпилем московской высотки. Хаотично вспыхивают наполненные красками и запахами картинки прожитых дней …

…слезы застилают глаза — в гардеробе заставили надеть неуклюжие войлочные тапочки поверх новых туфелек — никто не видит их красоту. Мама ведет ее за руку по череде музейных залов. Обида отступает, картины, позолота лепнины, вазы и скульптуры — великолепие дворца высушивает глаза. В санитарный день никто не может помешать прикоснуться к этому волшебству, но мама увлекает ее по сверкающему паркету.

Бородач с выпуклым открытым лбом и пышными усами сначала кажется страшным и угрюмым, но угощает чаем с шоколадной конфетой, внимательно выслушивает как дела в школе. Зовут его дядя Иосиф. В комнате пахнет табаком и музеем. На стенах висят огромные вышитые нитками картины в резных рамах. В них, как в огромных окнах, виден сумрачный лес.

— Осталось 80 лет до предсказанного и Вы, Иосиф Абгарович, знаете о пророчестве так же, как и я — «в начале Великого цикла, в год Черной Змеи, единый сосуд соединит кровь хранителей силы и вновь появится тот, кто подчинит себе божественный сплав». Я привела дочь специально, чтобы мы могли убедиться, что она унаследовала дар. Она последняя в роду, у меня больше не будет детей.

— Фатима, Вы уверены, что стоит это делать? — голос бородача заглушается скрипом выдвигаемого ящика, — она еще ребенок, а это не безопасно. Даже легкое прикосновение этих предметов иногда лишает сознания взрослых людей.

Папироса, едва заметная в его усах, выпускает клубы сизого дыма, которые заполняют комнату.

Мама оборачивается от окна, в котором была видна Нева, — извините, Вы можете не курить? Муж не любит, когда мои волосы пахнут табаком, а мыть их — целый день.

Мама не носит хиджаб, но платок всегда скрывает ее волосы от посторонних. Когда она моет голову, обе дочери помогают ей расчесывать густые светло-каштановые волосы. Мама встает на табурет, чтобы волосы не падали на пол и им с сестрой было удобнее их расчесывать. Если в окна заглядывает неяркое северное солнце, кажется, что мама окутана облаком из сверкающего красного золота.

— Мам, может чайку? — голос сына возвращает к реальности. Он сидит у кровати и вытирает полотенцем руки. Пахнет хлоркой.

Это младший. Он приезжает до и после работы: постирать, убрать и покормить. Ночует дома, на другом конце Москвы. В свете ночника видны темные круги вокруг глаз и осунувшееся лицо. «Как же он устал, — тяжело думает она, — больше тянуть нельзя, сегодня я должна все ему рассказать».

— Сынок, переночуй сегодня здесь.

— Конечно, только звякну домой, — берет телефон и уходит на кухню.

…бородач открывает шкатулку, в ней на бархатной подушечке лежит металлическая подвеска.

— Доченька, возьми это, — мама протягивает ей красивого зайчика.

Фигурка касается пальцев, обжигает их холодом, как будто зайчика принесли в дом с мороза, ладошку покалывает. Ощущение неожиданное и приятное.

— Пожалуйста, сильно сожми кролика, — глухим голосом просит дядя Иосиф.

Она послушно сжимает фигурку и чувствует, как под пальцами поддаются лапки и брюшко зверька.

— Вот! — она возвращает кролика. На его боку четко видны вмятины от детских пальцев, а лапки вдавились в тельце.

— Видите, Иосиф, — мама отдала ему кулон. Бородач потрясенно крутит в руках фигурку.

— Это невероятно! Металл поддался пальцам ребенка!

Он с изумлением рассматривает фигурку и протягивает ее маме.

— Фатима, смотрите, металл восстанавливает форму!

— Убедились? — мама берет дядю Иосифа за руку, — обещайте, что будете оберегать ее, если со мной и мужем что-нибудь случится. Я чувствую — впереди нас ждут тяжелые времена.

Пройдут годы, и она расскажет сыновьям о сокровищах Эрмитажа, о которых услышит на лекциях дяди Иосифа — академика Иосифа Абгаровича Орбели …

— Мам, я подремлю немного, — слова сына снова возвращают ее в реальность. Он тяжело встает и исчезает в полумраке квартиры. Слышно, как ветер бросает охапками снег в огромные окна сталинской высотки.

…ленинградская квартира. Подъем по лестнице с двумя ведрами невской воды дается с трудом. Ноги не слушаются, и кружится голова. Сегодня в штабе МПВО ее наградили кульком сушеной моркови за три потушенные «зажигалки»— можно будет заварить чай.

Дядя Иосиф принес кусок рафинада. Но мама спала, и он побоялся ее будить. Она уже месяц не поднимается — нет сил, и опухли от голода ноги. Сегодня будет праздничный ужин.

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 540 445
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 470 121

Многие, очень многие, к сожалению, еще помнят, как получали деньги в Лондоне, Париже и Нью-Йорке от Ротшильдов, Рокфеллеров, Шифферов и Морганов[8] на «святое» дело революционной борьбы. Пора «прибраться» и здесь, и там. Твой маршрут: сначала — в Барселону, оттуда в Будапешт, затем в Вену, Берлин, потом Лондон и дальше через Атлантику.

В Будапеште наши товарищи помогут тебе избавиться от твоей семитской внешности. Поверь, дело не в национальности. На берегах Темзы и Потомака[9] много твоих соплеменников. Опасность может возникнуть от тех, с кем тебе уже приходилось встречаться, тех, кто знает тебя в лицо. А это «лицо» сегодня расстреляли. Все инструкции, контакты, средства на первое время получишь в самолете. Изучай быстро, потому что через два часа после вскрытия пакета документы, которые подлежат уничтожению, превратятся в пыль.

Это то, что тебе просил поручить Сталин.

Глава ОГПУ потер левую сторону груди, видимо, болело сердце, отпил чаю и опять закурил.

«Много курит, — подумал Блюмкин, — не успеет Коба до него добраться, как с Феликсом не успел. А может и успел…» — эта мысль отвлекла его от инструктажа. Она приходила достаточно часто, когда до него доходили неясные слухи о причинах смерти Ленина, Фрунзе, Дзержинского. Яков понимал, что его не трогали ввиду его постоянного отсутствия и Павлина, вшитого под кожу в причинном месте. Не броско, надежно, только немного мешает скакать верхом. Однако, Блюмкин, будучи сторонником технического прогресса, всегда предпочитал мягкие подушки лимузинов жесткому кавалерийскому седлу.

— Яков, ты что, заснул? — голос Менжинского вернул его к реальности.

— Нет-нет, Вячеслав Рудольфович. Задумался, прикидывать уже начал, что к чему. Задача-то непростая.

Менжинский потер подбородок, зачем-то покрутил усы и повернулся всем телом к Блюмкину.

— Это не задача. Это повод оставить тебя в живых. Сталин хотел поручить это задание молодым, не засветившимся ребятам, но я и Трилиссер[10] настояли на твоей кандидатуре. Почему Меер высказался «За» — я не знаю, а я, потому что…

Менжинский замолчал. Яков почувствовал, что наступил момент истины. Сейчас он узнает свою судьбу на ближайшие годы, а может быть, и на всю жизнь. Пауза затягивалась, а глава ОГПУ молчал.

— Яков, — наконец нарушил он молчание, — мы знакомы с тобой давно и «не один пуд соли вместе съели», поэтому я решил довериться именно тебе. Я скоро уйду. Серьезные специалисты, как в официальной медицине, так и Бокиевские эзотерики, сулят мне еще четыре с половиной года, а точнее — 10 мая 34-го. Это хорошо, своей смертью помру, без пыток и унижений, которые ждут других, того же Трилиссера. Не буду уточнять, откуда я это знаю, но, поверь, это так и будет. Дело не в этом.

«Таки и не говори, я все сам по твоим сине-зеленым глазам вижу», — проворчал про себя Блюмкин, который часто видел, как под стеклами очков глаза шефа меняли цвет.

— Дело в том, — между тем продолжал Председатель ОГПУ, — что ЦЕНТР СИЛЫ ЦИВИЛИЗАЦИИ СДВИНУЛСЯ С МЕСТА И УСТРЕМИЛСЯ НА ЗАПАД. Ойкумена с ее Ближневосточной осью перестает быть центром мировой цивилизации. Грядут катаклизмы, которые породила наша Революция. И эти катаклизмы перекроят весь мир наново. Мировая экономика уже «трещит» под ударами Биржевого краха[11]. Вчерашний день назовут «Черным вторником». А через десятилетие разразится Великая война, которой современная цивилизация еще не знала. Даже наиболее информированные люди не представляют себе, какие силы пришли в движение. А мы этим силам поможем, немного ускорим процессы.

— Так сказать, подольем маслица в тугой механизм мировой истории, — усмехнулся внимательно слушающий его Блюмкин.

— Так вот, Яков, твоя задача, — продолжал Менжинский, — создать условия, при которых Соединенные Штаты Америки станут НОВЫМ ЦЕНТРОМ СИЛЫ.

При этих словах шефа Блюмкин внутренне вздрогнул. Одно дело, сеять революционный хаос, выкраивая свой «скромный гешефт», и совсем другое — быть «на посылках» у строителей нового мирового порядка. Дело уж больно неблагодарное — «мавров» после сделанного «дела» в таких случаях уничтожали «в пыль», не оставляя никаких следов, стирая память о них даже среди близких. Однако, эта пессимистическая мысль вспыхнула в его мозгу, подобно искре, и растаяла без следа.

Давным-давно, еще в другой жизни, Симха-Янкев Гершевич, шустрый еврейский мальчик, штудирующий науки в одесской торе, усвоил одну простую мысль: принадлежность к «народу-избраннику» дает серьезные преимущества в жизни. Когда же он с головой окунулся в бурный революционный поток, эта мысль приобрела и серьезное материальное подтверждение. Победу «революционных масс» Яков, будучи адъютантом «российского Бонапарта» — Льва Давидовича Троцкого — по достоинству оценил, купаясь в роскоши, которая окружала его патрона. В отличие от польских дворян — Дзержинского и Менжинского — которые, похоже, даже кичились своей скромностью.

— Учти, это не главная твоя задача. Главная цель, цель всей твоей жизни — не допустить, чтобы Америка осталась в этом качестве в начале грядущего тысячелетия. ЦЕНТР СИЛЫ ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ НА МЕСТО. Его движение необходимо для создания инерции, которая даст толчок к переходу человеческой цивилизации на новый качественный уровень развития. Будет ли это называться Советский Союз, Россия, Иерусалим или еще как-нибудь — собственно, абсолютно неважно. Это будет территория, которая через сто лет станет той ОСЬЮ, ВОКРУГ КОТОРОЙ ОБЕРНЕТСЯ ПЕРВЫЙ ВИТОК НОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ.

Бокий[12] и его сотрудники рассчитали, что процесс начнется в период с 2012 по 2017 год. Мы, вернее наши потомки, должны быть готовы к этому, чтобы вовремя встать во главе народа, который преобразит Мир.

Блюмкин зачарованно замер с надкусанным бутербродом в руках. Человек, в высшей степени самонадеянный и наглый, он нисколько не сомневался в том, что эта задача поистине вселенского масштаба ему «по плечу». Более того, предсказание, которое ему поведали старцы в далеком тибетском монастыре, подтверждало слова шефа. Тибетские ламы поведали гостю из далекой Советской России, что на его Родине в год Черной Водяной Змеи должен появиться человек по могуществу подобный Богу.

Склонный к математическим расчетам ум Симхи-Янкева сразу определил, что ближайшие годы Черной Водяной Змеи наступят в 1953 и в 2013 году.

— Яков, Яков, — голос Менжинского вернул Блюмкина на землю, — отбросим пафос. Для начала, в Лондоне и Вашингтоне ты должен будешь подтолкнуть этих медлительных англосаксов к более конкретным действиям в борьбе с Советами. На первом этапе — развертывание агентурной сети в Советском Союзе. Выявление этой сети здесь позволит нам «убить сразу двух зайцев». Во-первых, выявим своих реальных шпионов и диверсантов, а во-вторых, обеспечим решение задачи, которую ставит перед нами Иосиф Виссарионович, — с мрачным вздохом проговорил Председатель ОГПУ.

— Чем острее будет противостояние между нами и Западом, точнее СССР и Западной Европой, тем скорее созреет «европейский нарыв», который должен разразиться «кровопусканием». Большая война окончательно сделает Северную Америку финансовым и политическим центром мира. Подогревай в элите Штатов мысль о ее «исключительности». Пусть они мнят себя хозяевами Мира. Наверняка, с их британским менталитетом они создадут какой-нибудь клуб, тайное общество или, на худой конец, фонд. Ты должен не только поддерживать эти начинания, ты должен даже инициировать их. Американцы не так рассудительны, как дельцы из Лондонского Сити. На Уолл-стрит[13] народ нетерпеливый — жадность и самомнение их и погубит. В своей «исключительности» они забудут о «тормозах», бесконечные финансовые спекуляции приведут их к кризису похлеще, чем нынешний и тогда центр силы двинется далее, на восток. Помни, ты должен контролировать эти процессы. Там, вдалеке, ты сможешь пережить ту «мясорубку», которая грядет здесь и в Старом Свете. Связь со мной или с тем, кто меня заменит, будет односторонней, чтобы ты всегда был вне подозрений. К тебе будут приходить только те люди, которых ты знаешь в лицо.


Статьи по теме