На Берегу Севана книга

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: На Берегу Севана книга. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Учебники».

На Берегу Севана книга.rar
Закачек 999
Средняя скорость 9453 Kb/s
Скачать

Вахтанг Степанович Ананян

На берегу Севана

(Повесть из жизни юных натуралистов)

Вахтанг Степанович Ананян, автор этой книги, не знал счастливого детства героев своей повести – обеспеченного, радостного, полного безграничных возможностей детства советских детей. Родившийся полвека назад (в 1905 году), в дореволюционные дни, в бедной горной армянской деревушке, он с самого раннего возраста должен был трудиться, помогать своей вечно нуждавшейся семье.

Едва наступала весна, отец смотрел на начинавшую чернеть землю, на окутанный зеленой дымкой распускающихся почек лес и звал сынишку:

– Земля уже дышит, сынок. Погонишь завтра на пастбище нашу скотинку.

– А школа. – жалобно спрашивал маленький Вахтанг. На глазах у него выступали слезы.

– Шко-ола. – тянул отец. – Ты что, философом хочешь стать.

И об уроках приходилось забывать. Весну, лето, а порой и часть осени мальчик проводил на горных лугах в обществе таких же, как сам, подневольных сельских пастушков. Да за учение, к тому же, надо было платить, а у отца денег не хватало. Когда кончались полевые работы, он брался за молоток каменотеса, но приработок был ничтожным – где уж платить за сына в школу. Так и не доучился Вахтанг, ушел из пятого класса.

Но пристрастившийся к чтению, стремившийся к знанию мальчик находил время для книг и на пастбище. Он доставал все, что только годилось для чтения, у бывших школьных товарищей, перерывал сундуки у бабушек и тетушек. Выстругивая спицы для колес, отдавал их сельскому лавочнику в обмен на разрозненные печатные листки, в которые тот завертывал свечи и селедку. Чего только не перечитал он у жарких пастушьих костров, нередко вслух, товарищам. Были тут и романы армянских писателей – «Смерть» и «Борьба» Нардоса, «Геворк Марзпетуни» Мурацана, разные повести в сборнике «Золотой друг армянской семьи», толстом-претолстом, и (в переводах на армянский) «Камо грядеши» Сенкевича, и «Всадник без головы» Майн Рида, «Эрнани» Гюго, «Воскресение» Толстого. Были и номера старых журналов, детских и недетских, и много страниц без начала и конца, добытых у лавочника. Попал как-то в руки мальчику и толстый сборник статей «Мысль», открывавшийся работой под заглавием «Дуализм Канта» – трудной и оставшейся непонятной, как и многое другое из прочитанных им книг. Но мысль читателя-пастушка была раздражена, встревожена, захвачена романтикой приключений, жизненной борьбы, человеческих отношений. И его тянуло самому рассказать о том интересном, что он видел вокруг себя – о чудесной природе и людях армянских гор, пересказать увлекательные сказки и предания, услышанные от старых пастухов, описать волнующие встречи и столкновения с волками и медведями… Вызывало это чтение, при всей его неразборчивости и беспорядочности, и жажду к знанию – большую, страстную, но по тем временам неутолимую.

Одна из учительниц сельской школы, пожалев мальчика, снизошла к его мольбе – взялась подготовить к экзаменам в открывавшуюся в соседнем курортном городке гимназию. Гимназия была армянская, но преподавали в ней и русский язык. Учительница-армянка не так уж хорошо знала его сама.

Деревенский мальчик в рваных лаптях и грубой, с заплатами куртке директору и некоторым преподавателям не понравился: ну куда ему в гимназию рядом с чистенькими, богатыми детьми! И они старались его «срезать». Но Вахтанг отвечал на все вопросы без запинки, без запинки прочитал и даже пересказал отрывок из рассказа Тургенева «Муму», напечатанный в русском учебнике под заглавием «Щенок».

– Ну, молодец, можешь идти, – сказал мальчику один из добрых учителей.

«Словно все жаворонки наших полей запели в моей душе», – вспоминает Ананян об этой минуте.

Радостно повторяя себе: «Принят, принят!» – он кинулся к дверям, но суровый голос директора остановил мальчика.

«Погоди, – сказал он, – экзамен еще не кончился». Я обернулся. Глаза у директора блестели злорадно. «А что такое щенок?» – спросил он. Ну и вопрос! Мне-то не знать! Ест с одного стола с детьми, спит в постели… Чем же другим мог быть этот найденный на улице щенок? Ясно – голодным ребенком. Мог ли я, клавший на пастбище голову на камень, подумать, что существо это, спящее на мягкой подушке, происходит из одного рода с моим псом Чамбаром? И на своем русском, в котором не было мягкого знака – откуда у мальчика-горца этот мягкий знак! – я так и ответил, ничуть не колеблясь, уверенно: «Щенок – это малэнки малчик…» И, когда я это сказал, директор в первый раз за все время экзамена широко улыбнулся, радостно засверкали злые искорки в его глазах. «Русского не знает, не принимать», – с глубоким удовлетворением произнес он. Словно молотом по сердцу ударили меня эти слова. Я покачнулся, все вокруг завертелось. Ах, этот щенок, слепое, беспомощное существо, преградившее мне дорогу…» – так описывает Ананян этот случай из своего далекого детства в рассказе, названном им «Экзамен».

Вот как трудно было в те годы деревенскому мальчику в лаптях пробивать себе дорогу к знанию. Не так, как в наши дни, когда даже деревенская школа мало чем отличается по проходимым в ней предметам от прежней гимназии, а обучение в нашей стране стало бесплатным и обязательным для всех наших маленьких граждан. Об этих днях и Ананян и маленькие пастушки, друзья его детства, могли разве только мечтать, как о чем-то очень далеком и неосуществимом.

О своем детстве, о товарищах пастушках и испытанных вместе с ними горестях и радостях Ананян, став писателем, увлекательно рассказал в своей книге «Детство в горах», которую наши маленькие читатели знают и любят.

Но как же этот пастушок, голодавший и холодавший, ходивший в рваных лаптях и заплатанной домотканой одежде, стал писателем?

Это могло произойти лишь тогда, когда в Армении установилась советская власть и то, что прежде казалось неосуществимой мечтой, стало реальностью.

Ананян стал комсомольцем, начал посещать вечерние классы, поступил в партийную школу. Он получил теперь возможность рассказать о том, о чем ему так хотелось рассказать когда-то. И в редакцию «Крестьянской газеты» посыпались письма о жизни села, очерки и заметки, написанные, недавним пастушком. Все эти первые литературные опыты были удачными, корреспонденции интересными. Способности молодого селькора заметили, и он вскоре стал одним из активных сотрудников газеты, а затем и ее редактором.

В 1931 году вышла в свет первая книга Ананяна – «В огненном кольце», рассказывавшая об участии деревенских ребят в партизанском движении. Она была написана несколько торопливо, сыровато, но хранила в себе зачатки того обильного материала, который в последующие годы был использован уже окрепшим пером писателя в его чудесных рассказах о людях и природе Армении. А за этой книгой последовали и другие – «Очерки с колхозных полей», «Дали-даг», «На фиолетовых вершинах», «Обитатели пещеры». Рассказы и очерки, посвященные Великой Отечественной войне, в которой Ананян участвовал добровольцем, составили книгу «После войны». Его охотничьи рассказы вышли за последние годы в четырех книгах в Армении и несколько раз были изданы на русском языке в Москве.

В 1945 году Ананян написал приключенческую повесть из жизни сельских колхозных ребят – «Тайна Адских врат». Годом позже, переработанная и расширенная, повесть эта вышла под новым заглавием – «На берегу Севана».

«На берегу Севана» быстро стала одной из любимых книг юного читателя, и не только в нашей стране. В переводах с нею познакомились и полюбили ее ребята также в странах народной демократии. Трехсоттысячным тиражом разошлась она в одном только Китае. В короткое время книга выдержала до тридцати изданий на семнадцати языках народов нашего Союза и ряда зарубежных стран.

И «На берегу Севана», и вышедшая недавно новая повесть Ананяна «Пленники Барсова ущелья», тоже рассказывающая о приключениях колхозных ребят, стали известны и по выпущенным под теми же названиями фильмам.

Вахтанг Степанович Ананян

ОДНАЖДЫ УТРОМ НА БЕРЕГУ САМОЙ КОРОТКОЙ РЕКИ В МИРЕ

ДЕВОЧКА В КАМЫШАХ

В СКАЗОЧНОМ ГОРОДЕ

НА КАЧАЮЩЕМСЯ ОСТРОВЕ

ПОХОД ЗА КЛУШКАМИ

В КОЛХОЗНОМ САРАЕ

КТО ВОРУЕТ ЯЙЦА?

О ЧЕМ СООБЩИЛ ГРИКОР

СЕВАН СЕГОДНЯ И ЗАВТРА

«КРОВЬ СЕМИ БРАТЬЕВ»

ТАЙНА МЕДНОГО КУВШИНА

ПОД УТЕСАМИ ЧЕРНЫХ СКАЛ

СТРАНА МЕНЯЕТ ОБЛИК

КАК ПОПАЛИ ЛЮДИ В ПЕЩЕРЫ ЧАНЧАКАРА

ПОХОД НА ЧАНЧАКАР

В ТАИНСТВЕННЫХ ПЕЩЕРАХ

НА «ПАСЕКЕ ДЭВОВ»

КАМЕНЬ ИЗ ПЕРСТНЯ ПОЛКОВОДЦА АРТАКА

НАХОДКА В КРУГЛОМ ГРОТЕ

ПРИЕЗД ПРОФЕССОРА СЕВЯНА

ДОЛГ ПЕРЕД ПРИРОДОЙ

ПО СЛЕДАМ ХИТРОГО ЗВЕРЯ

ОБ ОДНОМ ЗВЕРЬКЕ, ЛЮБИТЕЛЕ МЕДА

БОРЬБА В СЕРДЦЕ СТАРОГО ОХОТНИКА

О ЧЕМ РАССКАЗАЛ ДРЕВНИЙ КУВШИН

НА ЗАГАДОЧНОЙ ТРОПЕ

У «ВОДЯНОГО БОГА»

ДОКЛАД О КАНАЛАХ

ЖИЗНЬ ВОКРУГ ОАЗИСА

САМЫЕ КРАСИВЫЕ ОБИТАТЕЛИ ДАЛИ-ДАГА

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЭТО

КАК СЭТО СЕБЯ ВЫДАЛ

НОЧЬЮ НА БЕРЕГУ ОЗЕРА

В КРАТЕРЕ ВУЛКАНА

«КАВКАЗ ПОДО МНОЮ…»

У ГОРНОГО ОЗЕРА

НЕСКОЛЬКО НАУЧНЫХ ПОДСЧЕТОВ

ПОДЗЕМНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ КЕРОСИНА

ДОЖДЬ НАД ВОДОЙ

ВОДОПАД ВНУТРИ СКАЛЫ

ПРОИСШЕСТВИЕ В ПЕЩЕРЕ

СНОВА К ЧЕРНЫМ СКАЛАМ

ПОЧЕМУ УМОЛК «ВОДЯНОЙ»

ВСТРЕЧА С ГЕРОЯМИ НАШЕЙ ПОВЕСТИ

Вахтанг Степанович Ананян

На берегу Севана

(Повесть из жизни юных натуралистов)

ОБ АВТОРЕ

Вахтанг Степанович Ананян, автор этой книги, не знал счастливого детства героев своей повести – обеспеченного, радостного, полного безграничных возможностей детства советских детей. Родившийся полвека назад (в 1905 году), в дореволюционные дни, в бедной горной армянской деревушке, он с самого раннего возраста должен был трудиться, помогать своей вечно нуждавшейся семье.

Едва наступала весна, отец смотрел на начинавшую чернеть землю, на окутанный зеленой дымкой распускающихся почек лес и звал сынишку:

– Земля уже дышит, сынок. Погонишь завтра на пастбище нашу скотинку.

– А школа. – жалобно спрашивал маленький Вахтанг. На глазах у него выступали слезы.

– Шко-ола. – тянул отец. – Ты что, философом хочешь стать.

И об уроках приходилось забывать. Весну, лето, а порой и часть осени мальчик проводил на горных лугах в обществе таких же, как сам, подневольных сельских пастушков. Да за учение, к тому же, надо было платить, а у отца денег не хватало. Когда кончались полевые работы, он брался за молоток каменотеса, но приработок был ничтожным – где уж платить за сына в школу. Так и не доучился Вахтанг, ушел из пятого класса.

Но пристрастившийся к чтению, стремившийся к знанию мальчик находил время для книг и на пастбище. Он доставал все, что только годилось для чтения, у бывших школьных товарищей, перерывал сундуки у бабушек и тетушек. Выстругивая спицы для колес, отдавал их сельскому лавочнику в обмен на разрозненные печатные листки, в которые тот завертывал свечи и селедку. Чего только не перечитал он у жарких пастушьих костров, нередко вслух, товарищам. Были тут и романы армянских писателей – «Смерть» и «Борьба» Нардоса, «Геворк Марзпетуни» Мурацана, разные повести в сборнике «Золотой друг армянской семьи», толстом-претолстом, и (в переводах на армянский) «Камо грядеши» Сенкевича, и «Всадник без головы» Майн Рида, «Эрнани» Гюго, «Воскресение» Толстого. Были и номера старых журналов, детских и недетских, и много страниц без начала и конца, добытых у лавочника. Попал как-то в руки мальчику и толстый сборник статей «Мысль», открывавшийся работой под заглавием «Дуализм Канта» – трудной и оставшейся непонятной, как и многое другое из прочитанных им книг. Но мысль читателя-пастушка была раздражена, встревожена, захвачена романтикой приключений, жизненной борьбы, человеческих отношений. И его тянуло самому рассказать о том интересном, что он видел вокруг себя – о чудесной природе и людях армянских гор, пересказать увлекательные сказки и предания, услышанные от старых пастухов, описать волнующие встречи и столкновения с волками и медведями… Вызывало это чтение, при всей его неразборчивости и беспорядочности, и жажду к знанию – большую, страстную, но по тем временам неутолимую.

Одна из учительниц сельской школы, пожалев мальчика, снизошла к его мольбе – взялась подготовить к экзаменам в открывавшуюся в соседнем курортном городке гимназию. Гимназия была армянская, но преподавали в ней и русский язык. Учительница-армянка не так уж хорошо знала его сама.

Деревенский мальчик в рваных лаптях и грубой, с заплатами куртке директору и некоторым преподавателям не понравился: ну куда ему в гимназию рядом с чистенькими, богатыми детьми! И они старались его «срезать». Но Вахтанг отвечал на все вопросы без запинки, без запинки прочитал и даже пересказал отрывок из рассказа Тургенева «Муму», напечатанный в русском учебнике под заглавием «Щенок».

– Ну, молодец, можешь идти, – сказал мальчику один из добрых учителей.

«Словно все жаворонки наших полей запели в моей душе», – вспоминает Ананян об этой минуте.

Радостно повторяя себе: «Принят, принят!» – он кинулся к дверям, но суровый голос директора остановил мальчика.

«Погоди, – сказал он, – экзамен еще не кончился». Я обернулся. Глаза у директора блестели злорадно. «А что такое щенок?» – спросил он. Ну и вопрос! Мне-то не знать! Ест с одного стола с детьми, спит в постели… Чем же другим мог быть этот найденный на улице щенок? Ясно – голодным ребенком. Мог ли я, клавший на пастбище голову на камень, подумать, что существо это, спящее на мягкой подушке, происходит из одного рода с моим псом Чамбаром? И на своем русском, в котором не было мягкого знака – откуда у мальчика-горца этот мягкий знак! – я так и ответил, ничуть не колеблясь, уверенно: «Щенок – это малэнки малчик…» И, когда я это сказал, директор в первый раз за все время экзамена широко улыбнулся, радостно засверкали злые искорки в его глазах. «Русского не знает, не принимать», – с глубоким удовлетворением произнес он. Словно молотом по сердцу ударили меня эти слова. Я покачнулся, все вокруг завертелось. Ах, этот щенок, слепое, беспомощное существо, преградившее мне дорогу…» – так описывает Ананян этот случай из своего далекого детства в рассказе, названном им «Экзамен».

Вот как трудно было в те годы деревенскому мальчику в лаптях пробивать себе дорогу к знанию. Не так, как в наши дни, когда даже деревенская школа мало чем отличается по проходимым в ней предметам от прежней гимназии, а обучение в нашей стране стало бесплатным и обязательным для всех наших маленьких граждан. Об этих днях и Ананян и маленькие пастушки, друзья его детства, могли разве только мечтать, как о чем-то очень далеком и неосуществимом.

О своем детстве, о товарищах пастушках и испытанных вместе с ними горестях и радостях Ананян, став писателем, увлекательно рассказал в своей книге «Детство в горах», которую наши маленькие читатели знают и любят.

Но как же этот пастушок, голодавший и холодавший, ходивший в рваных лаптях и заплатанной домотканой одежде, стал писателем?

Это могло произойти лишь тогда, когда в Армении установилась советская власть и то, что прежде казалось неосуществимой мечтой, стало реальностью.

Ананян стал комсомольцем, начал посещать вечерние классы, поступил в партийную школу. Он получил теперь возможность рассказать о том, о чем ему так хотелось рассказать когда-то. И в редакцию «Крестьянской газеты» посыпались письма о жизни села, очерки и заметки, написанные, недавним пастушком. Все эти первые литературные опыты были удачными, корреспонденции интересными. Способности молодого селькора заметили, и он вскоре стал одним из активных сотрудников газеты, а затем и ее редактором.

В 1931 году вышла в свет первая книга Ананяна – «В огненном кольце», рассказывавшая об участии деревенских ребят в партизанском движении. Она была написана несколько торопливо, сыровато, но хранила в себе зачатки того обильного материала, который в последующие годы был использован уже окрепшим пером писателя в его чудесных рассказах о людях и природе Армении. А за этой книгой последовали и другие – «Очерки с колхозных полей», «Дали-даг», «На фиолетовых вершинах», «Обитатели пещеры». Рассказы и очерки, посвященные Великой Отечественной войне, в которой Ананян участвовал добровольцем, составили книгу «После войны». Его охотничьи рассказы вышли за последние годы в четырех книгах в Армении и несколько раз были изданы на русском языке в Москве.

В 1945 году Ананян написал приключенческую повесть из жизни сельских колхозных ребят – «Тайна Адских врат». Годом позже, переработанная и расширенная, пов .

Вахтанг Степанович Ананян, автор этой книги, не знал счастливого детства героев своей повести – обеспеченного, радостного, полного безграничных возможностей детства советских детей. Родившийся полвека назад (в 1905 году), в дореволюционные дни, в бедной горной армянской деревушке, он с самого раннего возраста должен был трудиться, помогать своей вечно нуждавшейся семье.

Едва наступала весна, отец смотрел на начинавшую чернеть землю, на окутанный зеленой дымкой распускающихся почек лес и звал сынишку:

– Земля уже дышит, сынок. Погонишь завтра на пастбище нашу скотинку.

– А школа. – жалобно спрашивал маленький Вахтанг. На глазах у него выступали слезы.

– Шко-ола. – тянул отец. – Ты что, философом хочешь стать.

И об уроках приходилось забывать. Весну, лето, а порой и часть осени мальчик проводил на горных лугах в обществе таких же, как сам, подневольных сельских пастушков. Да за учение, к тому же, надо было платить, а у отца денег не хватало. Когда кончались полевые работы, он брался за молоток каменотеса, но приработок был ничтожным – где уж платить за сына в школу. Так и не доучился Вахтанг, ушел из пятого класса.

Но пристрастившийся к чтению, стремившийся к знанию мальчик находил время для книг и на пастбище. Он доставал все, что только годилось для чтения, у бывших школьных товарищей, перерывал сундуки у бабушек и тетушек. Выстругивая спицы для колес, отдавал их сельскому лавочнику в обмен на разрозненные печатные листки, в которые тот завертывал свечи и селедку. Чего только не перечитал он у жарких пастушьих костров, нередко вслух, товарищам. Были тут и романы армянских писателей – «Смерть» и «Борьба» Нардоса, «Геворк Марзпетуни» Мурацана, разные повести в сборнике «Золотой друг армянской семьи», толстом-претолстом, и (в переводах на армянский) «Камо грядеши» Сенкевича, и «Всадник без головы» Майн Рида, «Эрнани» Гюго, «Воскресение» Толстого. Были и номера старых журналов, детских и недетских, и много страниц без начала и конца, добытых у лавочника. Попал как-то в руки мальчику и толстый сборник статей «Мысль», открывавшийся работой под заглавием «Дуализм Канта» – трудной и оставшейся непонятной, как и многое другое из прочитанных им книг. Но мысль читателя-пастушка была раздражена, встревожена, захвачена романтикой приключений, жизненной борьбы, человеческих отношений. И его тянуло самому рассказать о том интересном, что он видел вокруг себя – о чудесной природе и людях армянских гор, пересказать увлекательные сказки и предания, услышанные от старых пастухов, описать волнующие встречи и столкновения с волками и медведями… Вызывало это чтение, при всей его неразборчивости и беспорядочности, и жажду к знанию – большую, страстную, но по тем временам неутолимую.

Одна из учительниц сельской школы, пожалев мальчика, снизошла к его мольбе – взялась подготовить к экзаменам в открывавшуюся в соседнем курортном городке гимназию. Гимназия была армянская, но преподавали в ней и русский язык. Учительница-армянка не так уж хорошо знала его сама.

Деревенский мальчик в рваных лаптях и грубой, с заплатами куртке директору и некоторым преподавателям не понравился: ну куда ему в гимназию рядом с чистенькими, богатыми детьми! И они старались его «срезать». Но Вахтанг отвечал на все вопросы без запинки, без запинки прочитал и даже пересказал отрывок из рассказа Тургенева «Муму», напечатанный в русском учебнике под заглавием «Щенок».

– Ну, молодец, можешь идти, – сказал мальчику один из добрых учителей.

«Словно все жаворонки наших полей запели в моей душе», – вспоминает Ананян об этой минуте.

Радостно повторяя себе: «Принят, принят!» – он кинулся к дверям, но суровый голос директора остановил мальчика.

«Погоди, – сказал он, – экзамен еще не кончился». Я обернулся. Глаза у директора блестели злорадно. «А что такое щенок?» – спросил он. Ну и вопрос! Мне-то не знать! Ест с одного стола с детьми, спит в постели… Чем же другим мог быть этот найденный на улице щенок? Ясно – голодным ребенком. Мог ли я, клавший на пастбище голову на камень, подумать, что существо это, спящее на мягкой подушке, происходит из одного рода с моим псом Чамбаром? И на своем русском, в котором не было мягкого знака – откуда у мальчика-горца этот мягкий знак! – я так и ответил, ничуть не колеблясь, уверенно: «Щенок – это малэнки малчик…» И, когда я это сказал, директор в первый раз за все время экзамена широко улыбнулся, радостно засверкали злые искорки в его глазах. «Русского не знает, не принимать», – с глубоким удовлетворением произнес он. Словно молотом по сердцу ударили меня эти слова. Я покачнулся, все вокруг завертелось. Ах, этот щенок, слепое, беспомощное существо, преградившее мне дорогу…» – так описывает Ананян этот случай из своего далекого детства в рассказе, названном им «Экзамен».

Вот как трудно было в те годы деревенскому мальчику в лаптях пробивать себе дорогу к знанию. Не так, как в наши дни, когда даже деревенская школа мало чем отличается по проходимым в ней предметам от прежней гимназии, а обучение в нашей стране стало бесплатным и обязательным для всех наших маленьких граждан. Об этих днях и Ананян и маленькие пастушки, друзья его детства, могли разве только мечтать, как о чем-то очень далеком и неосуществимом.

О своем детстве, о товарищах пастушках и испытанных вместе с ними горестях и радостях Ананян, став писателем, увлекательно рассказал в своей книге «Детство в горах», которую наши маленькие читатели знают и любят.

Но как же этот пастушок, голодавший и холодавший, ходивший в рваных лаптях и заплатанной домотканой одежде, стал писателем?

Это могло произойти лишь тогда, когда в Армении установилась советская власть и то, что прежде казалось неосуществимой мечтой, стало реальностью.

Ананян стал комсомольцем, начал посещать вечерние классы, поступил в партийную школу. Он получил теперь возможность рассказать о том, о чем ему так хотелось рассказать когда-то. И в редакцию «Крестьянской газеты» посыпались письма о жизни села, очерки и заметки, написанные, недавним пастушком. Все эти первые литературные опыты были удачными, корреспонденции интересными. Способности молодого селькора заметили, и он вскоре стал одним из активных сотрудников газеты, а затем и ее редактором.

В 1931 году вышла в свет первая книга Ананяна – «В огненном кольце», рассказывавшая об участии деревенских ребят в партизанском движении. Она была написана несколько торопливо, сыровато, но хранила в себе зачатки того обильного материала, который в последующие годы был использован уже окрепшим пером писателя в его чудесных рассказах о людях и природе Армении. А за этой книгой последовали и другие – «Очерки с колхозных полей», «Дали-даг», «На фиолетовых вершинах», «Обитатели пещеры». Рассказы и очерки, посвященные Великой Отечественной войне, в которой Ананян участвовал добровольцем, составили книгу «После войны». Его охотничьи рассказы вышли за последние годы в четырех книгах в Армении и несколько раз были изданы на русском языке в Москве.

В 1945 году Ананян написал приключенческую повесть из жизни сельских колхозных ребят – «Тайна Адских врат». Годом позже, переработанная и расширенная, повесть эта вышла под новым заглавием – «На берегу Севана».

«На берегу Севана» быстро стала одной из любимых книг юного читателя, и не только в нашей стране. В переводах с нею познакомились и полюбили ее ребята также в странах народной демократии. Трехсоттысячным тиражом разошлась она в одном только Китае. В короткое время книга выдержала до тридцати изданий на семнадцати языках народов нашего Союза и ряда зарубежных стран.

И «На берегу Севана», и вышедшая недавно новая повесть Ананяна «Пленники Барсова ущелья», тоже рассказывающая о приключениях колхозных ребят, стали известны и по выпущенным под теми же названиями фильмам.

Увлекательно, талантливо рассказывает Ананян в своих книгах о счастливой, содержательной жизни советских детей, их любви к Родине и стремлении стать ее полезными гражданами.

А. Гюль-Назарянц.

Длинной грядой скалистых отрогов пересекает Армению Малый Кавказский хребет с девятью сотнями больших и малых вершин.

Высоко-высоко в горах, в огромной, образованной скалами чаше, лежит озеро Севан.

Здесь Малый Кавказский хребет разделяется на две ветви. Горы разбегаются, но, кольцом охватив Севан, сходятся снова. Лежащее в их лоне озеро похоже на кусок лазури, упавшей с неба, чтобы смягчить и оживить мрачный облик склонившихся над водами вершин.

А вершины эти кажутся сказочными великанами, вступившими в хоровод вокруг озера. Стали плечом к плечу, взялись за руки, повернулись друг к другу и, начав танец, окаменели…

Только в одном месте между горами и остался проход – то ли в хороводе разошлись нечаянно, то ли не успели сплести рук танцоры-исполины. Вот и воспользовалась этим и вырвалась из озера бурная река Зангу.

Но было время, когда на месте этого большого озера расстилалась обширная, цветущая долина и река Зангу получала начало не там, где разорвана цепь в хороводе окаменевших великанов.

Тогда Зангу стекала с далеких восточных вершин хребта и была в три раза длиннее теперешней.

Старое русло Зангу ученые нашли на дне Севана. Река стремилась по долине, среди горных склонов, сейчас голых, а тогда покрытых густыми, пышными лесами. В лесах водились огромные медведи, а на горных лугах паслись стада благородного кавказского оленя и быков-туров, украшенных большими изогнутыми рогами. Останки этих животных нередко находят археологи, делая раскопки на берегах озера, а сети рыбаков приносят гигантские рога давно исчезнувших оленей-исполинов.

Как же случилось, что цветущая долина оказалась залитой водой? Как образовалось здесь озеро?

Одна из гор, стоявших на краю долины, была всегда очень неспокойной: вздрагивала, урчала, порой дымила и выбрасывала пепел.

«Дали-даг» назвали ее, что значит «Бешеная гора».

И однажды раскаленная лава, веками кипевшая внутри горы, вырвалась и побежала по ее склонам. Лава залила долину, преградила течение Зангу, сгрудилась и застыла. Выход из долины был закрыт. Реки и ручьи, раньше питавшие Зангу, постепенно затопили долину и образовали величественное горное озеро.

Говорят, что в те далекие дни, когда взбушевался Дали-даг и залил лавой долину, у подножия горы находилась маленькая, зарывшаяся в землю деревушка.

В ужасе замерла деревушка, потрясенная бедствием. Пугливо жались в своих углах населявшие ее люди. И великий страх перед могуществом природы, ее разрушительными силами остался навсегда в их сердцах.

От своих предков унаследовали этот страх перед стихией и сменившие их поколения.

Не умея объяснять явлений природы, люди покорно подчинялись им и поклонялись и Дали-дагу и образованному извержением вулкана бурному озеру.

Озеру, однако, они поклонялись не только потому, что, приходя в ярость, оно разбивало рыбачьи челны и топило людей, а черными ночами рычало и билось, как раненый лев, но и потому, что весенними тихими утрами смотрело оно на их деревушку с ясной, чистой и спокойной улыбкой.

Любили люди озеро за то, что оно кормило их, было для них источником жизни.

На склонах Дали-дага, упираясь вершинами в облака, стоят Черные скалы.

Люди поклонялись и Черным скалам, потому что тысячи бед насылали они на жалкую деревушку.

Когда небо сердилось на землю, оно собирало тучи на вершинах Черных скал и побивало градом тощие крестьянские поля. В глубинах каменных громад порой раздавался оглушительный грохот. Огненные языки пробегали по ребрам утесов, и на землю падал раскаленный пепел, сжигавший поля и луга…

Источником несчастий казались людям Черные скалы.

Внутри них есть таинственная пещера с узким входом. Могильным холодом несет из нее. Слышатся в ее глубине тяжелые, глухие вздохи, стоны… Не это ли «врата ада».

Еще сравнительно недавно так думали, с трепетом поглядывая на Черные скалы, старики села, выросшего на месте древней бедной деревушки, поклонявшейся водам озера и горе Дали-даг.


Статьи по теме